Интервью с режиссёром спектакля "С училища" Олегом Христолюбским

  • Интервью с режиссёром спектакля
    Уже через два дня в камерном пространстве театра состоится премьера спектакля по пьесе Андрея Иванова «С училища». Материал непростой, остросоциальный и во многом непредсказуемый впервые был представлен на суд лысьвенского зрителя в рамках V лаборатории современной драматургии. Эскиз спектакля зрителю понравился, тогда руководством театра было принято решение о доработке и включении постановки в постоянный репертуар. Режиссёр Олег Христолюбский с энтузиазмом приступил к репетициям ещё в сентябре. Что ждать от современной драматургии лысьвенцам, на какие вопросы искать ответы… мы узнали из первых уст.  

    - Олег, если сравнивать с эскизом спектакля, который Вы представили весной и спектаклем, который мы увидим, многое ли изменилось?
    Тема осталась той же, а изменилось совершенно всё, совершенно.
    - Тогда расскажите подробнее о теме спектакля?
    Отсутствие любви в окружающем меня мире и желание эту любовь найти. Отсутствие любви к человеку на уровне государственного мышления. Отталкиваясь от этого, мы пытаемся понять, что с героями пьесы не так, почему они себя ведут именно так, а не иначе.
    - И почему же?
    В нас остался какой-то пережиток советского наследия, когда не существует личного пространства, когда институция сама по себе репрессивная и представляется людям только такой, любая институция. Когда люди вынуждены громадной семьей жить в одной комнате и это же как-то сказывается на климате в семье, и наличие любви в обществе, и понимание и видение другого человека, как самодостаточной единицы, которой нужно личное пространство.
    - Что лично Вас «задевает» в этом материале?
    Мое ощущение от пространства, которое я вижу вокруг, пытаюсь его сравнивать, пытаюсь понять, что меня отличает от моих родителей. Куда я иду, к чему я иду, что является моим ориентиром, что является ориентиром моего сверстника из другого социального положения, в чем разница между нами, почему я ориентируюсь на одно, а он на другое. Здесь нет категорий правильного – не правильного, здесь есть попытка понять, что лежит в основе. Я глубоко убежден, что если какие-то вопросы не решаются, в том числе и на государственном уровне, то невозможно решить эти вопросы на уровне личностном. Мы должны уже понять, что невозможно отрывать личное от политического, потому что политическое является продолжением личного и наоборот.
    - У Ваших героев есть реальные прототипы, или образы выдумывались в процессе репетиций?
    Это не мои герои, это их герои, актёры сами делали свои образы. У нас был громадный застольный период и мы всё очень подробно разобрали, обговорили. Ребята делали наблюдения, подключали свой опыт, потому что без него никуда. Мы находили у всех точки соприкосновения и с насилием, которое происходит в этой пьесе, и с агрессией, с которой мы сталкиваемся постоянно на улицах, и с абсурдом, который творится вокруг нас, чтобы мы понимали откуда ноги растут у каждого образа. Мы разобрали все ниточки, что за что цепляется, дальше уже актёры сами создавали свои образы.
    - Какое ощущение у Вас от работы в лысьвенскими артистами?
    Отличные актеры, те ребята, кто заняты у меня и согласились во всё это ввязаться, в независимости от регалий, ходят, пашут, пляшут, делают всё, что надо. Насколько я понимаю им интересно, для них это хорошая актерская работа. Мехряков - One Love.
    - У Вас две главные героини, две актрисы (Мария Сысоева и Алёна Кустова), они работают в дубль, насколько разные это Таньки?
    Они, конечно же, две абсолютно разные, замечательные актрисы. Есть форма, в которой они должны существовать и она подробная, в некоторых местах простроенная до поворота головы. Конечно, какие-то вещи они делают совершенно по-разному и с этим интересно работать.
    - Где Вы в этом спектакле?
    Я историю рассказываю, которая у меня болит. Я в каких-то отношениях, наблюдениях, во всех этих образах.
    - В театрах малых городов очень осторожно относятся к современной драматургии, как подготовить зрителя к вашему спектаклю и надо ли это?
    Вопрос не в драматургии, а в том, как работать с материалом, насколько честно его ставить. Театр он живой тогда, когда он отвечает современным формам. Это факт и мы не можем от него бежать. И дело не в том, чтобы Шекспира играть в современных костюмах, а в том какие отношения мы выстраиваем между зрителем и актёрами, между зрителем и пьесой, между пьесой и актёрами и т.д. Современный мир - это мир стремящийся к прозрачности, адекватности, к тому, чтобы всё было видно, и это правильно, и театр должен быть готов к этому. Мне кажется, зрители прекрасно воспринимают активную позицию в театре и активное смотрение, и активное действие, и активное участие. Всё, что касается просто рассказывания истории сейчас прекрасно делает интернет, кино, сериалы, мне, человеку театра, гораздо интереснее смотреть сериалы на Netflix, чем пойти в театр. И тогда вопрос… А зачем? Что мы можем дать? Зачем мы тогда существуем? Единственный ответ, который я нахожу для себя – расширение эмпатии зрительской, мы даем зрителю пережить тот опыт, который он не может пережить у телевизора или просто в реальной жизни, мы расширяем для него границы.